Сегодня Анатолию Бардину исполнилось бы 70 лет.

Он был яркой фигурой в нашем хоккее. Когда-то считался одним из лучших российских судей, а в 1997 году после предложения губернатора Омской области Леонида Полежаева стал функционером. Сначала президентом «Авангарда», а время спустя — генеральным менеджером.

Именно Бардин подарил родному Омску не только чемпионский титул, но и Яромира Ягра, который отыграл за «Авангард» в общей сложности четыре сезона.

Анатолий Федорович ушел из жизни после тяжелой болезни 2 июня 2017-го. Ему был 61 год. А в 2010-м он стал героем «Разговора по пятницам», где рассказал и о своей судейской карьере, и о работе пожарным, и о переговорах с Ягром, и о многом другом.

— Леонид Вайсфельд ваш судейский статус определил так — «был в пятерке лучших». А вы как бы сформулировали?

— Он прав. Я бы добился большего в судействе, если б не закончил в 41 год.

— Почему закончили?

— Губернатор Омской области предложил стать президентом «Авангарда». Судейство уже приелось, и я согласился. На размышления времени было мало. Предложение поступило, когда возвращался из Чехии, где судил матч Евролиги. Мне сказали: «Подумай, пока летишь домой. Если готов — ищи нового тренера». И я позвал Голубовича.

— У вас как арбитра были неудобные хоккеисты?

— Знаете, теперь я понимаю судей, которые не дают удаления на Ягре. Его же практически невозможно свалить. Яромира цепляют, придерживают, но он не падает — и арбитры не фиксируют нарушения.

Для меня в этом смысле сложно было судить Гомоляко. Такого амбала попробуй урони, так что грань нарушения определить нелегко. А он нервничал, возмущался: мол, меня цепляют, а ты не свистишь.

Еще был Сашка Нестеров. Омский парень, в «Ладе» много лет играл. Как матч в Тольятти и Нестерова чуть заденут, сразу валится. На трибунах, понятно, шум-гам. Так я потом перед игрой его предупреждал: «Саня, лучше не провоцируй. А то твои падения вообще перестану замечать».

— А давить на вас пытались?

— Руководство перед матчем говорило игрокам: «Сегодня судья Бардин. Поэтому засуньте язык в одно место и помалкивайте. Он человек обеспеченный, всегда судит честно».

Я и впрямь уже крепко стоял на ногах — занимался нефтепродуктами, ездил на «Мерседесе». А это были времена, когда для хоккеистов пределом мечтаний считалась «девятка». Была забавная история в Усть-Каменогорске. Местное «Торпедо» принимало «Крылья Советов». Уже на лед выходить, и я услышал, как мальчонка из «Крылышек» обращается к кому-то из партнеров: «Все ясно, судью купили». Я разозлился.

— Что сделали?

— Отодвинул ворот рубахи, показал ему золотую цепь с палец толщиной. И добавил: «У меня в Омске машина, которая стоит больше, чем вся ваша команда». В «Крыльях» с деньгами тогда было совсем худо.

— Где сейчас эта цепь?

— Дома лежит.

— Почему сменили на тоненькую?

— Другие времена, другие нравы...

— Ошибки в бизнесе у вас были?

— Глобальных — нет. Потому что работал со своими деньгами. Я не брал кредиты в банке, не занимал. И сам давно в долг не даю.

— Почему?

— Это не жлобство. Просто на собственном опыте не раз убеждался в мудрости поговорки «Хочешь потерять друга — одолжи ему денег».

— Вы же и пожарным успели поработать?

— Да, на Омском нефтеперерабатывающем заводе. Еще в институте устроился в пожарную охрану. После травмы мениска хоккеиста из меня не получилось. Это сегодня делают три прокола — и пошел домой. А в конце 70-х — сложнейшая операция, корежили полколена, плюс никаких гарантий, что сможешь играть. Вот я и закончил.

Но хоккей любил. Как-то предложили посудить, попробовал — понравилось. Одно время совмещал судейство со службой в пожарной охране. И не для галочки числился там — работал.

В те годы на нефтяных заводах оборудование было допотопное, поэтому на пожары выезжали почти каждое дежурство. Помню, отправили тушить установку Г-64 — она как маленький нефтяной заводик. Вырвало задвижку, которая больше метра в диаметре, и продукт с температурой 800 градусов фонтаном огня бил вверх. Подъехали — и увидели жуткую картину. В луже лежали трое рабочих. Вместо кожи на костях у них были как будто куски ваты.

— Ваты?!

— Из-за чудовищной температуры кожа и внутренние органы расплавились. В другой раз на моих глазах погибли три человека. В Омске только-только построили «шестимиллионку»...

— Это что?

— Тоже установка, но больше — она ползавода заменяет. Там случился пожар, температура была свыше тысячи градусов. Как бы объяснить... Это уже не пламя. А что-то вроде тумана, который отгоняешь пожарным стволом с водой и охлаждаешь емкости. Я увидел, как туман накрыл троих. Яркая вспышка — и все. На асфальте от людей остались лишь пятно да подошва от сапог. Хоронить нечего.

— Был пожар, с которого могли не вернуться?

— У меня есть медаль «За отвагу на пожаре». Приказ о награждении подписывал Брежнев. Ситуация тогда возникла экстремальная. Надо было охлаждать резервуары. Два бойца отказались туда лезть, пошли втроем. В том месте прорвало нефтепродукт, который капал сверху. Если бы попал, от нас тоже ни черта не осталось бы. Повезло. Потом нашу троицу и наградили. Тем, кто отказался, было уже за 50. А мы молодые, горячие...

— Самый тяжелый физический труд, которым вам приходилось заниматься?

— Любой хоккеист подтвердит: нет ничего мучительнее предсезонки. Особенно — первой недели сборов. Когда после тренировки идешь в душ и не понимаешь, холодная вода на тебя льется или горячая. Хотя по молодости я перепробовал всякие профессии. Был момент, когда одновременно работал пожарным, грузчиком в продуктовом магазине, спасателем на городском пляже, судил хоккей и еще два участка в Нефтяниках подметал в 6 утра. Зато в месяц выходило по 500-600 рублей.

— Спасли кого-нибудь?

— Не довелось. Я недолго подрабатывал на пляже.

— Самое нахальное требование игрока, с которым столкнулись?

— Один хоккеист просил семью из шести человек бизнес-классом возить в Америку и обратно. Три раза в год.

— И что? Сократили список до двух человек?

— Нет, сказали: тебе положено летать, вот и летай. А семью хочешь возить — давай-ка за свой счет.

— С кем договориться было особенно трудно?

— К Ягру я летал и в Америку, и в Чехию. Ради стоящего игрока готов хоть десять раз ездить куда угодно. Я на подъем легкий.

Мне понравились переговоры с Калюжным. Когда я вернулся в «Авангард», был конец сезона. Чем-то Алексея в Омске обидели, он решил подписать контракт с «Динамо». Я не сумел Калюжного уговорить, он дал слово. Но я пообещал: вернемся к этой теме. И вот он снова с нами. Понял, что в «Авангарде» многое изменилось, теперь все как в старые добрые времена. Если Калюжному обещаешь и выполняешь условия — он готов за команду умереть.

— Самый сложный ваш разговор с Ягром?

— Это было в Нью-Йорке, когда мы его во второй раз приглашали. Сколько бы ни говорили, что «Ягр доигрывает», — он был на пике формы. Многие клубы его хотели. И вот мне приходилось убеждать Яромира, что Омск — лучший выбор.

— Какие-то привычки Ягра вас удивляют?

— Он может явиться во дворец в час ночи — и в одиночку кататься. При дежурном свете. Я был потрясен, когда впервые это увидел. Наверное, потому Ягр и играет до сих пор — пашет как никто.

Леонид Ларин, корреспондент отдела хоккея

Поделиться

Скопировать ссылку

Поделиться

Скопировать ссылку

Теги: Анатолий Бардин СМИ о клубе