46-летний Виталий Черночуб на протяжении пяти лет возглавлял «Омских Ястребов», а в это межсезонье совершил переход из МХЛ в OLIMPBET Чемпионате России — ВХЛ. «Омские Крылья» под руководством тренера-дебютанта Всероссийской хоккейной лиги выдали серию из 11 побед и возглавляют турнирную таблицу. В большом интервью наставник омской команды рассказал о себе, своей команде и многом другом.

— «Омские Крылья» с этого сезона играют на легендарном для Омска стадионе. Вы бывали на старом СКК им. Блинова, когда он был действующий, до закрытия?

— Да, я был, на просмотр приезжал в Омск, мы там тренировались. Пару раз я там был. Наверное, лет в 17.

— Просмотр в Омске не прошли? Кто тогда были вашими конкурентами?

— Это был просмотр под первую команду. Точно помню, что там были Чистов, Кольцов. Такие люди были конечно...Очень сильные хоккеисты. Сильнее меня, на порядок.

— Потом сравнивали себя с ними, следили за их карьерой?

— Ну, если честно, когда в хоккей играл, сам особо звезд не хватал. Хотя по детскому возрасту неплохо играл, только потом переход не получился из детского хоккея в взрослый.

— Каким хоккеистом был Виталий Черночуб?

— Я центральным нападающим был. Всегда не хватало скорости, но голова, руки были на месте. То есть, габаритов, наверное, физической силы и мощи недоставало, чего и не хватило заиграть на более высоком уровне.

— На кого хотели быть похожим?

— На Сергея Федорова. Это топовый хоккеист, с головой, с катанием, и обыграть можете, забить, отдать, и в обороне сыграть. Для меня это эталон центрального нападающего.

— Вы родом из Новосибирска, где тоже есть легендарный ЛДС «Сибирь». Они в этом смысле родственны с СКК Блинова?

— Я думаю, что да. Как ни крути, «Авангард» чемпионом становился в СКК. А ЛДС «Сибирь» — это культовое место для меня и для всех новосибирцев, на всем известной Богдашке. Та аура, которая была на Богдашке, ее не передать словами. На самом деле, я маленьким пацаном ходил на хоккей. Полные трибуны, болельщики. Не каких сейчас: просто сходить, посмотреть, а кто в хоккее разбирается. Всех игроков знали, и противника, и своих игроков. Это такая аура, которую не передать. То же самое, думаю, и СКК для Омска.

— А новосибирец может это прочувствовать, понять?

— Я смотрел старые кадры, когда они чемпионами становились, когда здесь играла команда Белоусова. Что в Омске, что в Новосибирске всегда были сумасшедшие болельщики.

— Вы, как тренер, два месяца официально, не считая предсезонки, варитесь в новой для себя лиге — в ВХЛ. Что подметили, что удивило?

— Прежде всего, конечно, что это мой первый опыт работать с взрослым хоккеем. Взрослые ребята поигравшие. Взаимопонимание и взаимодействие с ними имеют большое значение. У меня была первая задача им объяснить, объединить их, донести до них свои идеи, чтобы они мне поверили. Сначала меня приняли, как бы сказать, так, настороженно, и прошло како-то время на адаптацию. А лучшая адаптация — это победы. Ты выигрываешь, значит, игроки верят в твою систему и понимают, что мы делаем. Все не просто так. Значит, тренер не врет, правду говорит, его система работает. Главное было команду вовремя, так сказать, на свою сторону перевернуть. Много с ними разговаривали, показывали, рассказывали. По большому счету, хоккей он везде одинаковый: что МХЛ, что ВХЛ, что КХЛ. Только исполнители отличается.

— Я помню, как Ярослав Люзенков, ныне главный тренер «Сибири», говорил, насколько сложно ему было переходить из МХЛ в ВХЛ без опоры из группы знакомых ему игроков — это во многом и подвело. Насколько это важный фактор?

— Ярослав Игоревич правильно сказал, я его поддержу в этом плане. Не потому, что без них никак, но эти игроки — это проводники твоих идей. Они знают твой тренировочный процесс, знают твои требования, они это легко переносят. Те же упражнения, которые ты на льду показываешь, они их легко выполняют, а другие просто смотрят на них и быстрее схватывают. Я скажу, у меня вообще тренерская карьера так складывается, что я везде переходил с игроками. На предыдущем этапе, в детском хоккее, я из Чика переходил в «Сибирь», а со мной — пятерка ребят. Мне легче было адаптироваться в «Сибири», потому что игроки знали мои требования. Потом из школы «Сибири» я ушел в «Академию «Авангарда», так же с ребятам перешел. Также здесь я перешел за МХЛ и ВХЛ, тут тоже много парней в системе, которые у меня были. Они адаптированы к требованиям, к нагрузкам, к упражнениям и им гораздо проще.

— Сколько у вас в «Омских Крыльях» игроков, знакомых по работе в МХЛ?

— Я думаю, что полкоманды. В «Крыльях» сейчас 10 человек, которые прошли омскую систему, играли в МХЛ, воспитывались в «Академии».

— Глядя на вас, и читая интервью ваших подопечных, можно сказать о эмоциональности и где-то даже вспыльчивости тренера Черночуба. При этом в ВХЛ есть уже состоявшиеся игроки, с семьями, взрослые. Корректируете ли вы как-то свое поведение, исходя из того, с кем работаете?

— Безусловно, я над этим компонентом работал. И летом я понимал, что надо немного меняться. Но как меняться? Опять же, если раскрывать эту тему более глобально, то в команде МХЛ если я эмоционировал, то я эмоционировал не на кого-то конкретного, а в общем. И мои эмоции возникали, когда видел, что у команды нет резерва определенного, и тут ты включаешься. И сейчас в команде ВХЛ также. У нас длинная победная серия, но в последних играх тяжело: ряд игроков уехали в сборную, а у оставшихся нет эмоций, нет сил. И тебе приходится действовать, а потом ребятам объяснять, для чего это делаю. Эмоции появляются не потому, что покричать на кого-то захотелось или показать что-то такое истеричное. А для того, чтобы команду завести, помочь ей добиться результата, дать им определенные силы. Иногда крик, когда он в меру, помогает.

— Нейтральный зритель сразу заметит отличия ВХЛ от КХЛ: фамилии на кириллице, нет рукопожатий после матча, пять буллитов вместо трех и так далее. А что вам бросилось в глаза на контрасте с МХЛ?

— Во-первых, МХЛ и КХЛ — это одна структура проведения чемпионата, а ВХЛ — это Федерация. Там, конечно, отличаются регламенты, еще некоторые моменты. Во-первых, в МХЛ многие играют на аренах КХЛ, то есть на более современных. А мы ездим по городам, где команд КХЛ практически нет. У нас на первом выезде был Нефтекамск, Кирово-Чепецк, Ижевск, Пермь. Я увидел, как любят хоккей в городах, где нет КХЛ. Вот для того и существует ВХЛ, чтобы в этих городах хоккей не умирал. Впечатлило, сколько стягов великих хоккеистов под сводами дворца в Кирово-Чепецке.

— У вас единственное выездное поражение — в Норильске. Один из самых необычных выездов?

— Нам повезло (смеется). С другой стороны, хотел, конечно, хапнуть маленько этой северной экзотики. Но мы приехали в середине сентября, а там 12 градусов тепла, солнце светит. Мы даже не сразу поняли, куда приехали

— Как на курорт!

— Почти! Так, конечно, видно, что город северный, заполярный округ. «Норильскому Никелю» большой респект, потому что людям нужен футбол, нужен хоккей. Без них было бы тоскливо.

— Вернемся к переходу из МХЛ в ВХЛ. Он требовал каких-то консультаций, разговоров, советов от людей, которые это проходили?

— Я общался с некоторыми тренерами, и с пацанами. Мы летом сборы в Новосибирске проводим, расспрашивал Данилу Сысоева из «Химика» о ВХЛ. Спрашивал, как эта лига устроена в плане логистики, в плане игры. Много видео смотрел. Игры как нашей команды прошлогодней, так и команд противника. Конечно, я готовился к этому.

— Андрей Разин говорил, что тех, кто прошел через него в КХЛ, в полной степени своими воспитанниками не считает. Он говорит, что того же Канцерова или Юрова просто доводил. А вы того же Гуляева считаете своим воспитанником?

— Я с Андреем Разиным полностью согласен. Мы уже скорее доводчики. Ну да, конечно, можно сказать, что Миша Гуляев, Вячеслав Малов, Андрей Перфильев, Николай Хворов были со мной на протяжении 6-7 лет. Но я не могу считать своими воспитанниками. Во-первых, родителями много заложено. Во-вторых, детскими тренерами. Я это ценю и помню, а мы — доводчики.

— Как считаете, что Глеб Бурлака зацепил Ги Буше?

— Глеб — лучезарный парень! Он всегда на улыбке, всегда на позитиве, умеет разговаривать. Я бы назвал его игровичком. Хорошее мышление у парня. У меня было единственное сомнение, что ему физики немного не хватало. Я рад за него, что удалось пробиться в команду с таким количеством мастеров как «Авангард». Бурлака — пример для многих. Он даже в МХЛ зашел с третьей попытки. Ждал, терпел, работал. Никита Холодилин, который тоже через меня прошел, не играл первый год в МХЛ. Теперь в «Спартаке» играет. В таком случае не надо отчаиваться.

— Вы с Ги Буше или с кем-то из «Авангарда» находитесь на связи? Как выстроена ваша совместная работа?

— Прежде всего, мы на связи с его ассистентом Рафаэлем Рише. Мы общаемся по поводу тренировочного процесса, по поводу тактики. Если есть возможность, посещаем тренировки «Авангарда». Общаемся, обмениваемся мнениями.

— Есть ли в системе «Авангарда» какая-то общая система игры, своего рода плейбук?

— Надо понимать, что команда КХЛ и МХЛ не могут играть в одинаковый хоккей. ВХЛ более приближена к взрослому хоккею, а МХЛ немного другая лига с большей свободой. Но в КХЛ, ВХЛ и МХЛ у нас одна система обороны. Условно, любой хоккеист, который приходит в КХЛ, знает, какая зона обороны его ждет, а это самое сложное для молодого хоккеиста. Средняя зона и атака, конечно, гораздо проще и гораздо более безопаснее. Так что в зоне обороны у нас единые требования.

— Кто для вас как для растущего, развивающегося тренера, является ориентиром в плане стиля, который должна показывать команда Виталия Черночуба, в частности «Омские Крылья»?

— Одну команду назвать сложно, здесь в принципе куча команд, на которые в своей карьере я ориентировался. Раньше, понятно, это была русская пятерка «Детройта» с Федоровым, Ларионовым, Козловым, Константиновым и Фетисовым. Тогда хотелось только атаки и контроля шайбы, но с годами понимаешь, что надо идти в ту сторону, чтобы команда была более сбалансированной. Чтобы игроки понимали, что хоккей — это не только атака. В российском хоккее, наверное, одного эталона нет. У «Металлурга» — это атаки сходу, у ЦСКА структурная игра в средней зоне, у «Авангарда» зона обороны очень хорошая. Ото всех по чуть-чуть берем.

— Доводилось слышать, что хоккей Черночуба близок к хоккею, который показывал «Трактор» при Бенуа Гру.

— У нас схожесть, прежде всего, в том, что мы играем 1-2-2. Это тактика самая распространенная в хоккей. Многие команды в НХЛ и КХЛ играют так. Мне «Трактор» Гру импонировал позиционными атаками.

— Вы давно в Омске работаете, а ведь в «Академии» и Боб Хартли работал как консультант, и другие тренеры приезжали в роли докладчиков. Какая-то лекция отложилась в сознании?

— Не было чего-то одного. У Боба Хартли мне нравилось, что он деталям большое внимание уделяет. Грицюка и Чинахова учил, как подкатиться, как клюшку правильно поставить. Они, может быть, в моменте и психовали, а теперь благодарны.

— Грицюк, кажется, в какой-то момент просто ненавидел Хартли.

— Хоккеисты часто недовольны тренерами, потому что они требуют, а потом остаются благодарны. Боб всегда внимателен к деталям и учил хоккеистов деталям. В итоге и Михеев в НХЛ играет, и Грицюк, и Чинахов, и Костин через него прошел. Лично мне пошли на пользу многие лекции в «Лаборатории Авангарда». И выступление Воробьева, и Шафранов, помню, приезжал с лекцией по большинству — я от него много взял.

— Боба многие не любили за его педантичность, дотошность, можно сказать душность. Но, кажется, не будь он таким, и его система не работала бы. Какой вы человек?

— Ну, во-первых, тренера вообще любить не надо. Что значит любить тренера? Если тренера любят, значит уже не тренер. Должно быть взаимное уважение. тренеру и к тренировочному процессу. Мало кто любит работать, понимаете? А еще меньше любят работать через «не могу». А результат достигают только через «не могу». Чемпионами становятся только так, наверное. Что Боб, что Ги — очень требовательные. Знаете, чем мне канадские тренировок понравились — это акцент на пасе. Рафаэль Рише в разговорах со мной удивлялся, почему мы, русские тренеры, не уделяем большое внимание передачам. Тогда как у канадцев на тренировках всегда жесткий пас, сильная передача.

— Хотя, казалось бы, российский и советский хоккей всегда опирался на игру в пас.

— Канадцы более концентрированы на конкретных деталях, а наш взгляд чуть более размыт. Я у них этому отношению поучился. Тактики может быть в хоккее две-три, что в зоне обороны, что в средней зоне, а разницу делаются нюансы, на которых стоит заострять внимание.

— Вы стояли на карьерной развилке перед этим сезоном?

— Вообще не стоял. Сразу сказал, что если будет предложение поработать в «Омских Крыльях», то я остаюсь работать в Омске.

— Но ведь были разговор о том, что вы войдете в тренерский штаб «Сибири» или перейдете в новосибирский клуб на какую-то другую роль. Под этими слухами была реальная подоплека?

— У нас с Львом Игоревичем Крутохвостовым был хороший разговор. Я сразу сказал, что если у меня в Омске будет предложение, то я в Омск останусь. Потому что я здесь уже давно работаю, и мне хочется до конца пройти эту вертикаль. У нас был разговоры, но конкретики даже близко не было. Просто был разговор предварительный: какие планы, что как. У нас хорошие с Крутохвостовым отношения. Все честно и прозрачно.

— Это был «ваш план Б» на случай, если не будет предложения в Омске?

— Нет, я не хочу так говорить. «План Б» — некорректно по отношению к Новосибирску. Я тренер в Омске, здесь своя вертикаль, здесь я хочу развиваться до конца. Новосибирск — своя боевая единица, ни в коем случае никой не «план Б», если когда-то позовут — я буду очень рад.

— Про многих молодых игроков принято говорить, что они переросли МХЛ: по уровню или возрасту. Если бы не было предложения поработать с командой ВХЛ, вы могли бы в себе найти мотивацию продолжать тренировать молодежную команду?

— Я не буду категорически говорить, что я перерос МХЛ. Я ее не выигрывал. Я завоевал медали: серебро было, бронза, но чемпионом я не становился. Но и ты устаешь от работы с одной командой, и ты команде надоедаешь. Конечно, 5 лет — это уже очень большой срок. 3-4 года — это идеальная дистанция для работы тренера. Потом надо что-то менять. Не скрою, мне уже хотелось другого вызова. В последний год мы хорошо играли, была очень молодая команда и мы чем-то пожертвовали. Мы завели 2007-й год. Ребята весь сезон играли против старших. Это дает плоды. И то, что мы там не заняли высокое место, не завоевали медали, ничего страшного нет. Мы больше получили, чем медали в прошлом году. Конечно, надо было уходить и уходить по-хорошему с этими ребятами, переводить их на новый уровень.

— Вы — один из сильнейших тренеров МХЛ последних лет, но у вас нет Кубка Харламова. Это незакрытый гештальт?

— Сначала я очень сильно расстраивался из-за того, что не удалось его выиграть. А потом я понял, на самом деле были моменты, которые уже не позволяли всерьез бороться за трофей. После серебра и бронзы наше чемпионское окно начало закрываться. Возможно, моя вина есть, что мы этим окном не воспользовались. Но ничего страшного, не у каждого тренера есть бронза и серебро.

— В Омске требовали от молодежки золото?

— В Омске всегда хотят выигрывать, это нормально. Мне странно, если не ставят цели.

— Разница в том, что где-то требуют и насыщают команду взрослыми и сильными игроками со стороны, а где-то хотят совместить и победы, и развитие.

— Наше чемпионское окно закрылось, мы ушли в перестройку. И эта перестройка очень даже неплохой получилась. Мы сейчас видим, что и Казанцев, и Бурлака, и Корзин, и Харионов, и Моисеев, и Завадский, и Денисов — все ребята развиваются, хотя и не выиграли Кубок Харламова.

— В вашей карьере был любопытный эпизод. Кубок Вызова. Вы — тренер команды Восток. Парни крупно проигрывают, а вы берет тайм-аут и пытаетесь их завести. Это выглядело очень необычно, ведь наверняка сложно замотивировать тех игроков, с которыми вы, по сути, никогда не работали и работать не будете. К тому же, это не игра плей-офф, а фактически Матч звезд.

— Ну, во-первых, если эти ребята находятся у тебя в команде, это уже твои ребята. Если они в других клубах, но ты взял их на 2-3 дня, они уже твои ребята, и ты должен полностью отдаваться им, доверять им, поддерживать их в любой ситуации, выигрышная или проигрышная ситуация. К тому же, Кубок Вызова — это не просто выставочный матч, все парни его хотят выиграть, там почти все по-взрослому.

— Вы им тогда «пихали» или пытались вдохновить?

— Я научился тому, что надо больше хвалить, чем ругать. Требовать надо, конечно, но публично стоит поддерживать, а потом, уже при закрытых дверях, с ними спокойно поговорить, объяснить их минусы. Они очень близко к сердцу все воспринимают. Такое поколение, что их ругать при ком-то — это не очень хороший момент. Я тоже в этом плане стараюсь расти. Потому что раньше я спокойно мог повести себя иначе, а сейчас понимаю, что поколение меняется, они тоже другими становятся, это надо учитывать.

— Что вы еще про это поколение узнали?

— По мне кажется, оно стало более профессиональным. Меньше табаков, всяких историй, связанных с этими моментами. Потому что больше появляется роликов мотивационных, больше информации, что такое восстановление после игры, что это дает. И хотя это поколение более профессиональное, оно стало менее игровитым. Сейчас они более такие прямолинейные. Возможно, это идет от детских школ, возможно — от самого развития хоккея, который становится вертикальнее.

— Игроки вас характеризуют как тренера, с которым можно поговорить о чем-то кроме хоккея, довериться. Были какие-то сложные жизненные ситуации, когда вы помогали своим подопечным?

— Мы всегда акцент делаем на то, чтобы они постарались доверять. Были моменты, когда надо было помогать финансово. Разные проблемы были у ребят в семье. Не только тренеры в это включались, но и сами ребята очень сильно включались.

— Скидывались деньгами?

— Да. Мне, наверное, повезло, что работал с хорошим коллективом, парни большие молодцы. Мне грех жаловаться на тех ребят, с кем я поработал. Большое уважение родителям, что вложили такое воспитание в своих детей. 

— У вас в молодежной команде играл сын. Это всегда болезненная тема, вокруг которой неизбежно возникают слухи, домыслы. Кто-то позволяет ребенку большего, кто-то — держит в строгости, а Бенуа Гру вообще говорил, что ни за что не хотел бы тренировать сына. Как вы с этим справлялись?

— Да, эти разговоры всегда будут ходить. В этой ситуации не мне сложно, а скорее ему. У меня требования к сыну и к другим игрокам одинаковые, к нему даже более строгие. Я могу помочь разобрать матч. Я могу ему помочь с советами, как действовать в определенной ситуации. Ему все время приходилось находиться под прессом, доказывать, показывать надо. А я к этому всегда спокойно относился.

— Он не просился, наоборот, куда-нибудь из гнезда вылететь?

— Ну, кстати говоря, был недавно разговор. Практически состоялся обмен, но сорвался в последний момент. Я всегда поддерживаю его на начинания. Пусть, если хочет, пробует себя где хочет. Он же взрослый парень, за него выбирать не буду.

— Ваш сын — защитник с акцентом на атаку, у Михаила Гуляева кумир — Кейл Макар. Согласны, что позиция такого квотербека, суператакующего защитника — самая модная у нового поколения хоккеистов?

— Многие хотят играть как Хьюз, как Макар. Понятно, что такие игроки много играют в большинстве, в принципе много времени проводят на льду, набирают очки. Парни смотрят, конечно, им хочется также. Не каждому это дано. Игроки должен каждый использовать свои сильные стороны. Если ты плохо катаешься, ну, какая тебе атака? Ты больше в обороне играешь. Если ты хорошо катаешься, шайба владеешь, конечно, можешь побольше в атаке себя пробовать.

— Широкая общественность только сейчас начинает узнавать во всей красе Гуляева. В чем его самое сильное качество, которое его отделяет от других игроков?

— Шикарное катание! Насколько оно взрывное, насколько оно легкое. Свободный лед — это его стихия. Если свободный лед есть, его тяжело остановить. По свободному льду, наверное, лучший в этой лиге по игре с шайбой. Есть моменты, где в обороне нужно добавлять, но понимание игры и катание у Миши на высоком уровне.

— Вы не играли в хоккей на профессиональном уровне. В нашем хоккее еще есть предубеждения к тренерам без большого игрового бэкграунда?

— Я вообще считаю, что это какие-то странное табу, какие-то шоры, которые вообще надо стирать из сознания. Мне всегда нравилось, что в Канаде и США такой подход, что никто не смотрит на то, играл ты или нет. В нашей действительности мы это никак перебороть не может.

— Примеры того же Хартли или отечественных тренеров вроде Гришина ситуацию не меняют?

— Хартли все-таки канадец. Гришин — хороший пример. Думаю, это шажок в ту сторону, когда шансы будут давать тем, кто не играл на высоком уровне, но зарекомендовал себя именно на тренерском поприще.

— Вы себя относите к тем, кто несет это знамя?

— Да, почему нет? Я к этому готов, есть желание работать, и самому дойти до высшего уровня, и для других протоптать дорожку

— Говоря о желании пройти всю омскую вертикаль, имеете в виду роль главного тренера «Авангарда»?

— План один — каждый день вставать и работать, быть лучше, чем вчера. Конкуренция колоссальная. Немного оступишься и все мигом рухнет. Стремление такое есть, я не скрываю, но о завтрашнем дне стараюсь не думать.

— Когда-то в раздевалке «Сибири», кажется, при Дмитрии Квартальнове, увидел баннер с фразой «так будет не всегда». Кажется, что она уместна и в плохие моменты, и в минуты успеха. У вас есть что-то подобное?

— Хорошая фраза. Она отражает всю тренерскую работу. Не всегда будут победы, не всегда будут поражения. Надо просто правильно реагировать как на успехи, так и на неудачи. Проводить правильный анализ своих действий. Не надо голову посыпать, что ты проиграл. Не надо духариться, что ты выиграл. Сделай правильные выводы и двигайся дальше.

— Мы мало знаем Ги Буше как тренера, но в день отца он произнес в раздевалке трогательную речь, которая попала на камеры. У вас, насколько я знаю, как и у главного тренера «Авангарда» отца, уже нет в живых.

— Папа — это святое. Я ему сильно благодарен. Папа подарил мне любовь к спорту, к хоккею. Мне, конечно, его сильно не хватает. В принципе, все, что я хочу добиться — я хочу посвятить ему. Тот человек, который мне все дал. Мама сейчас за меня переживает, поддерживает. Семья — это самое близкое, самое родное.

— Я когда смотрел ролик с Буше, поймался на мысли, что с трудом могу представить такие слова от российского тренера. Как будто русский человек, особенно тренер, более закрытый, скрывающий свои эмоции. Вы способны перед своими игроками так раскрыться?

— Вообще ничего страшного не вижу, чтобы перед игроками раскрыться и поговорить с ними про жизненные моменты. В жизни есть место не только хоккею. Тренер — это во многом психолог. Тренировать многие умеют, а найти подход — не каждый. Многие ребята живут вдали от родителей, им не хватает внимания. Стараюсь с ними говорить о восстановлении и отдыхе, питании и увлечениях, жизни после хоккея. Пытаюсь объяснить, что дальше будет не так, как сейчас.

— Психология и коллектив в хоккее важнее тактики?

— Это одно другого идет. Если ты хочешь добиться результата, то должна быть психология, тактика, физика и техника. Эти все вещи — составляющие успех.

— А с чего вы лично начинаете строить этот дом под названием команда?

— С разговоров, со своих требований. Следом — доверие. Обоюдное. А уже потом — тренировочный процесс.

— Вы как тренер не застали времена, когда команды МХЛ играли с североамериканскими и европейскими командами в Кубке мира среди молодежных команд. Был ли у вас хоть какой-то международный опыт как у тренера?

— Был один случай, когда мы ездили с «Сибирью-2004» в Китай на зимний турнир. Мы играли в финале со «Славией» из Праги, с финским «Йокеритом». Мишка Гуляев в финале три забил, мы 5:0 «Славию» обыграли. Но европейские команды позже созревают. То есть у них позже тактика и физика начинается. Они в детстве больше занимаются техническими моментами. Но мы тогда переиграли их стратегически, тактически посильнее были. У нас «Сибирь-2004» неплохая команда была.

— Сейчас Россия стала чуть ближе к возвращению на международную арену, на носу возможно участие в МЧМ. Побывать на таком турнире как тренер — мечта?

— Это было бы нереально круто попасть туда в любом качестве! Потому что я рос на молодежном чемпионате мира. В свое время ради него купили тарелку НТВ+. Для нашей семьи это была очень существенная часть расходов. Я очень просил, а папа поддержал. Смотрели матчи России и Канады по зеленой тарелке. Только Олимпиада с участием НХЛ могла переплюнуть этот турнир.

— Те пацаны, которых вы знаете, они мечтают о МЧМ и играх с Канадой? Или из-за того, что этого не было в их жизни, они об этом даже не думают?

— Я думаю, когда они понюхают, что это такое, то не смогут от этого отказаться. Это как наркотик. Пока ребятам сложно понять, что это, но когда противостояние Канада-Россия возобновится, каждый из них будет мечтать туда попасть. Это незабываемо. Это нереальный стимул. Ждем, когда это случится. 

Поделиться

Скопировать ссылку

Поделиться

Скопировать ссылку

Теги: ВХЛ СМИ о клубе